Москва 2042

Эта статья находится на начальном уровне проработки, в одной из её версий выборочно используется текст из источника, распространяемого под свободной лицензией
Материал из энциклопедии Руниверсалис
Москва 2042
Обложка издания 1990 года. Издательство Вся МоскваОбложка издания 1990 года. Издательство Вся Москва
Жанр Антиутопия, посткиберпанк
Автор Владимир Войнович
Язык оригинала русский
Дата написания 1986
Дата первой публикации 1987
Издательство Ардис Паблишинг

«Москва 2042» — сатирический роман-антиутопия Владимира Войновича, написанный в 1986 году.

Автор изобразил коммунистическую Москву будущего.

Сюжет

Главный герой книги — писатель-диссидент Виталий Никитич Карцев, прототипом которого является сам Войнович (повествование идёт от первого лица): бывший член Союза писателей, за свою диссидентскую деятельность лишённый партийного билета, а впоследствии и советского гражданства, выдворенный из страны в ФРГ.

В разговоре за кружкой пива со своим немецким приятелем Руди Карцев узнаёт, что мюнхенское турагентство предоставляет необычную услугу: возможность отправиться в путешествие во времени на специальном сверхсветовом космоплане — машине времени. Писатель решает отправиться в Москву будущего, чтобы узнать, что же стало с Советским Союзом, а один американский журнал вызывается спонсировать эту поездку стоимостью более 4,5 миллионов марок за подробный репортаж о путешествии. В Москве 2042 года Карцева встречают как национального героя: его ставят в один ряд с выдающимися писателями прошлого с присвоением имени Классик, торжественно готовятся к проведению его 100-летнего юбилея, к массовому изданию готовится его книга.

От встречавших его важных лиц писатель узнаёт, что в Москве впервые в истории построен «самый настоящий коммунизм» в одном отдельно взятом городе. Первая в мире Московская Коммунистическая Республика (Москореп) существует в пределах Большой Москвы и окружена тремя т. н. «кольцами враждебности», которыми названы соответственно разбитая на «сыновние республики» остальная территория страны, братские соцстраны и капиталистический прочий мир. При этом сам Москореп также делится на три «кольца коммунизма» (именуемые на коммунянском жаргоне как «каки»), где сосредоточены коммуняне соответственно повышенных потребностей, общих потребностей и самообеспечиваемых потребностей (последним разрешается восполнять неудовлетворённые потребности в еде за счёт выращивания на балконах овощей и мелкого скота). От остальной территории страны, где остался социалистический строй, Москореп отделён шестиметровой оградой с колючей проволокой и автоматическими стреляющими установками.

Однако очень скоро выясняется, что коммунизм, построенный в Москорепе, совершенно не такой, каким его предсказывали в прошлом, более того, несмотря на то что нынешний вождь страны — Гениалиссимус (объединение званий Генералиссимуса, Генерального секретаря ЦК КПГБ и Гения) — пришёл к власти в результате «заговора молодых разгневанных генералов КГБ» и Великой Августовской коммунистической революции, а члены Верховного Пятиугольника открыто ругают пороки развитого социализма (и сваливают свои «временные трудности» на тяжёлое наследие «культистов, волюнтаристов, коррупционистов и реформистов»), московскому коммунизму присущи, причём часто доведённые до абсурда и гротеска подобно «военному коммунизму» в революционной России и казарменно-аграрному «коммунизму» в Демократической Кампучии «красных кхмеров», все те недостатки, которые были и при социализме: неравенство граждан, номенклатурная привилегированность отдельных слоёв населения, геронтократия, культ личности Гениалиссимуса, забюрократизированность, милитаризированность, доносительство, политическая цензура и самоцензура, хотя существуют элементы имитационной демократии и свободы, например, в виде «вольных» выступлений в «меобскопах» (места общественного скопления) и в подобии интернета (в котором всё написанное не публикуется — исходящие от компьютеров линии оканчиваются заглушками) и т. д.

При этом, не говоря уже о находящейся за гранью выживания остальной территории страны, даже московское коммунистическое общество оказывается невероятно одичалым и бедным даже в сравнении со знакомыми Карцеву советскими реалиями: Москва во многом перестроена и примитивна, совершившие преступления, больные, не сдавшие экзамены коммуняне высылаются в первое кольцо враждебности, браки разрешаются на продлеваемые четырёхлетия только по представлению властей и завершаются в 50 лет, для экономии газеты печатаются на рулонах туалетной бумаги, граждане летом носят короткие штаны и юбки в целях экономии ткани, а в офисах работают голыми по пояс для меньшего изнашивания одежды, они стригутся наголо и сдают волосы, секс-обслуживание производится в государственном публичном доме имени Н. К. Крупской и передвижных пунктах секс-услуг. Питаются «первичным продуктом» (суррогаты из брюквы, лебеды, рыбной муки и т. п.) в «прекомпитах» (предприятия коммунистического питания из бывших столовых), а промтовары получают в «пукомрасах» (пункты коммунистического распределения по месту работы) «в пределах полного удовлетворения» по талонам, которые выдаются за обязательную сдачу «вторичного продукта» (нечистоты-экскременты, экспортируемые Советским Союзом на Запад как биотопливо взамен растраченных нефти и газа) в «кабесотах» (кабинеты естественных отправлений). «Но хорошо ли смеяться над нищими?» — строго спрашивает у Карцева сам заместитель Гениалиссимуса по БЕЗО (то есть по госбезопасности).

Произошло полное сращение партии и спецслужб, и сама партия называется КПГБ — Коммунистическая партия государственной безопасности. Все сферы деятельности мобилизованы и военизированы — существуют литературная, воспитательная и др. службы с системой воинских званий, в качестве транспорта часто используются бронетранспортёры и т. д. Всем коммунянам в обязательном порядке с детства и далее в «предкомобах» (предприятия коммунистического обучения) вменяется любовь к Гениалиссимусу, его творениям, идеям и заслугам (в т. ч. в некоей Великой Бурят-Монгольской войне), однако сам Председатель Верховного Пятиугольника, Верховный Главнокомандующий, Генеральный секретарь ЦК КПГБ, Председатель КГБ и Патриарх Всея Руси Гениалиссимус (который некогда имел не упоминаемое ныне имя Алексей Букашев и который оказался одноклассником Карцева) на самом деле не обладает такой большой властью, как может показаться на первый взгляд — его именем правят его бывшие соратники по Августовской революции из Редакционной Комиссии, Верховного Пятиугольника и БЕЗО, а Гениалиссимус давно отошёл от дел и сейчас живёт на своём космическом корабле, на котором ранее совершал бесконечные инспекционные поездки по стране. Москорепом и страной фактически управляют другие члены Верховного Пятиугольника — Председатель Редакционной Комиссии Горизонт Тимофеевич Разин, первый заместитель Гениалиссимуса по БЕЗО, Главный Маршал Москорепа (также пятижды Герой Москорепа, Герой Коммунистического труда) Берий Ильич Взрослый (аллюзии на Берию и Брежнева), Главкомпис (главный коммунистический писатель), председатель Творческого Пятиугольника, генерал-лейтенант литературной службы Коммуний Иванович Смерчев (аллюзия на СМЕРШ), первый заместитель Главкомписа по БЕЗО, генерал-майор БЕЗО Дзержин Гаврилович Сиромахин (аллюзия на Дзержинского), первый заместитель Главкомписа по политическому воспитанию и пропаганде, генерал-майор политической службы Пропаганда Парамоновна Коровяк, первый заместитель Главкомписа по духовному окормлению, генерал-майор религиозной службы Отец Звездоний. В новой системе оказалась востребованной церковь, которая получила все блага в обмен на одну только «мелочь» — отказаться от Бога и заменить его Гениалиссимусом. При этом государственно-религиозная система базируется на Пятиединстве народности, партийности, религиозности, бдительности и госбезопасности, среди коммунян существуют обряды приветствия «Слава Гениалиссимусу» и перезвездения (вместо перекреститься ранее), Священное писание оказывается якобы творением Гениалиссимуса, в фактически возглавляемой Отцом Звездонием новой коммунистической церкви также существуют воинские звания, а Маркс, Энгельс, Ленин канонизированы и вместе с «первым коммунистом» Христом и Гениалиссимусом повсеместно славятся и портретируются.

Оказывается, однако, что большинство жителей Москорепа, выражая почтение и любовь к законам коммунистической республики, на самом деле в душе ненавидят коммунизм и являются скрытыми «симитами» — почитателями писателя Сима Симыча Карнавалова (аллюзия на Солженицына) — писателя-диссидента, современника автора, приверженца монархии и противника коммунизма, который ещё в прошлом веке был насильственно (выброшен из самолёта) выслан из Советского Союза и, проживая на Западе, воспользовался возможностями эксперимента американского учёного по криозамораживанию живых существ, чтобы через 60 лет «воскреснуть» и вернуться в Россию для установления там монархической формы правления.

В финале, после восстания коммунян и торжественного вступления в Москву на белом коне размороженного на Западе Карнавалова, фактически происходит просто замена одной формы диктатуры и культа личности на другую (на это указывает диалог автора с бывшим генералом безопасности, который, переименовавшись из Дзержина Гавриловича в Дружина Гавриловича, остался при своих обязанностях и объясняет, что такие, как он, всегда будут востребованы, поскольку кому-то надо охранять завоевания любых революций). Страна объявляется не менее жёстко централизованной Единой и Неделимой Империей, включающей также восточноевропейские соцстраны (Польшу, Румынию и Болгарию); вместо деления на республики административными единицами Империи становятся губернии. Из указов новоиспечённого Императора и Царя Серафима также можно составить представление о воцарившейся в стране ретроградной средневековой феодальной автократии c живой тягловой силой вместо автотранспорта, изучением Закона Божьего вместо наук, телесными наказаниями, ношением бород мужчинами, домостроем и т. п. (аллюзивные ассоциации выводят на Салтыкова-Щедрина, где последний градоначальник города Глупова «въехал на белом коне, сжёг гимназию и упразднил науки», и на уже упоминавшегося Солженицына, который, несмотря на указанное Войновичем их различие с Карнаваловым, также был сторонником восстановления буквы ять в русском алфавите).

Оценка Войновичем соотношения Москорепа и современности

По мнению самого Войновича, многое из того, что он описал в романе, осуществилось в современности:

Я описывал то будущее, которое — я надеялся — никогда не наступит, поскольку это была не утопия, а антиутопия. А теперь действительность, кажется, уже превосходит то, что я там написал. У меня там правит КПГБ — Коммунистическая партия государственной безопасности, и ещё там есть пятиединство: государственность, безопасность, религиозность… Я слышал не раз, что нашего патриарха, кстати, называют отец Звездоний. Но та глупость и пошлость, которая становится сейчас знаменем нашего времени, — этого ожидать было невозможно. Издаются какие-то дурацкие законы, идут какие-то чудовищные суды, вот этот пресловутый суд над Pussy Riot… Это всё превосходит любую, даже ненаписанную, сатиру[1].

Дерьмократия

В книге «Москва 2042» употребляется слово «дерьмократия». Через 27 лет, готовя переиздание «Москвы 2042», Войнович в предисловии рассказывал, что забыл об этом факте и узнал о нём только при перечитывании текста[2]:

Перечитывая текст, я споткнулся на сказанном одним из персонажей слове «дерьмократия» и удивился. Я-то думал, что оно из лексикона более позднего времени, и полез в Википедию. Прочёл: «Дерьмократия — оскорбительно-бранный термин публицистики… Одним из первых начал его употреблять леворадикальный политик и публицист Юрий Мухин…» Но там же замечено: «Встречается в написанной в 1986 году книге Владимира Войновича „Москва 2042“». Так что у меня появился шанс претендовать на некий сомнительный приоритет.

См. также

Примечания

Ссылки