Дулаг 126

Дулаг-126
нем. Durchgangslager 126
Дулаг 126, 1941 год.
Тип	Дулаг
Местонахождение	Смоленск, Краснинское шоссе, бывшие склады РККА
Дата создания	20 июля 1941 года
Дата ликвидации	25 сентября 1943 года
Период эксплуатации	июль 1941 — сентябрь 1943
Входил в состав	Вермахт (тыловой район группы армий «Центр»)
Подлагеря	Южный (Смоленск)
Число заключённых	единовременно 15 000 при штатной вместимости до 3000 человек
Число погибших	около 90 000 (точное число неизвестно)
Руководящая организация	Вермахт
Коменданты лагеря	Костромин, Романенко
Кем освобождён	Красная армия
Категории заключённых	Военнопленные, гражданские лица, евреи, коммунисты, партизаны

Дулаг 126 (также Дулаг № 126, Смоленский концлагерь № 126, нем. Durchgangslager 126) — немецкий концентрационный пересыльный лагерь для советских военнопленных, место массовой гибели и уничтожения людей, один из 57 подобных лагерей и мест принудительного содержания военнопленных и гражданских лиц, располагавшийся в городе Смоленске. В лагере, его филиале и лазарете погибло около 90 тысяч красноармейцев.

Концлагеря Смоленска

Как и Минск, Смоленск являлся крупнейшим узлом концентрации и распределения массы советских военнопленных в первый период Великой Отечественной войны в оперативной зоне группы армий «Центр». Здесь даже номинально перебывало 7 дулагов и 3 сборных пункта, а основательно закрепилось 3-4 дулага: начиная с августа 1941 г. — № 240, а начиная с сентября и на всё время оккупации — № 126, № 231 и ещё один, с неуточненным номером. Между 21 ноября и 8 декабря 1941 г. в Смоленске дислоцировались также дулаги № 121 и № 161.

Дулаги представляли собой номерные подразделения вермахта для охраны и содержания захваченных в ходе боевых действий пленных. Считалось, что оптимальные вместимость и личный состав дулага составляли 5 тыс. военнопленных и 100—150 бойцов охраны. Подразделения эти были мобильными, они следовали за наступающими войсками и несколько раз меняли локации. Смоленские дулаги вслед за вермахтом «докочевали» досюда из Польши, через Белоруссию.

Первый дулаг в Смоленске официально возник только 7 (а фактически — 10) августа 1941 г. — под № 240. Он начал передислоцироваться из Яблонны-Легионово 27 июля 1941 г. и в Смоленске состоял из двух изолированных лагерных пространств, или подлагерей (Teillager) — «Северного» и «Южного». «Северный» располагался в районе совхоза «Печерск» — на перекрестке двух автодорог, ведших к Минскому шоссе. Вместимость его бараков поначалу не превышала 500 чел., поэтому рядом с постройками была обнесена колючей проволокой большая смежная территория, на которую согнали до 12 тыс. чел., страдавших не только от тесноты, но и от отсутствия укрытий от непогоды и недостатка питьевой воды. На этой территории начали собирать авиационные ангары, каждый из которых вмещал около 500 человек, и провели воду из ближайшего пруда по пожарной кишке. «Южный» же лагерь (немцы называли его иногда «Юго-восточным») находился во дворе, в невыгоревших подвалах и на первых трех этажах выгоревшего здания общежития Медицинского института на Рославльском шоссе. На стыке октября-ноября 1941 г. суммарная вместимость этого дулага составляла около 15 тыс. чел. (5 тыс. в Северном и 10 тыс. в Южном лагере).

С 8 по 22 октября Дулаг 240 отправил по железной дороге на запад 75 тыс. военнопленных, около 10 из них пытались бежать и были при этом убиты (в самом лагере побегов за этот период не было зафиксировано). 9 или 10 ноября 1941 г. дулаг № 240 был передислоцирован во Ржев. Его комендант полковник Маленц в своих отчётах живописал заботу о контингенте, который будто бы пребывал в полном порядке.

Создание

Дулаг 126 до 12 февраля 1941 г. был приписан к западному театру военных действий, где имел статус фронтового шталага под тем же номером. Между 12 февраля и 25 апреля 1941 г. он базировался в Альтенграбове в Третьем Рейхе и был приписан к XI военному округу, 13 марта был преобразован именно в дулаг. В этом качестве пребывал до 16 сентября 1944 г., когда был преобразован в армейский сборный пункт No 416.

20 июля 1941 года на окраине Смоленска на Краснинском шоссе в бывших военных складах № 10 немецкое армейское командование сформировало сборный пункт, который стал затем лагерем военнопленных № 126, который начал действовать здесь с 16 сентября, будучи передислоцирован из Минска. Это был так называемый большой лагерь. По соседству, на территории Нарвских казарм, в районе Большой Чернушевской улицы, был создан филиал — так называемый «малый лагерь». При данных лагерях имелся госпиталь для военнопленных на Киевском шоссе, в бывшем здании фельдшерской школы, который фактически служил не лечебным учреждением, а изолятором, где умирали потенциально заразные для других люди. Смоленский Дулаг 126 вошёл в историю как одно из мест нацистских зверств на оккупированной территории Советского Союза и Смоленщины, где кроме него было ещё 56 подобных заведений, предназначенных как для содержания военнопленных, так и гражданских лиц. Вместо проектной вместимости лагеря 3000—4000 человек фашистское командование загоняло туда по 30 тыс. узников одновременно.

Лагерный лазарет, в который могло поместиться максимум 1600 пациентов, также был переполнен втрое: в нём размещалось до 4500 человек одновременно. Во многих помещениях не было окон, отопление отсутствовало, так что люди умирали не только от болезней и ран, но также от холода и голода. С декабря 1941 по август 1942 г. в лазарете свирепствовал тиф. Считается, что в этом учреждении умерло или погибло от селекции 20-25 тыс. военнопленных.

Условия содержания

План лагеря, составленный на основании снимка аэрофотосъёмки и схемы, составленной следователями НКВД в 1943 году после освобождения Смоленска.

В обоих лагерях военнопленные размещались в деревянных сараях, без печей, полов и с прохудившимися потолками, через которые проникали вода, снег и холодный зимний ветер. Люди располагались кое-как, постельные принадлежности, средства гигиены отсутствовали.

Выживший узник лагеря Григорий Моисеевич Итунин свидетельствовал: «Как только военнопленные вступали на территорию лагеря, прямо у ворот производился обыск, при котором изымались часы, бритвы, ножики, плащ-палатки, одеяла, вся хорошая обувь. После этого пленные без всякого учёта загонялись в холодные, раскрытые бараки, совершенно не приспособленные для жилья. Бараки настолько плотно набивались военнопленными, что выйти из барака тому, кто вошёл первым, из-за тесноты не было никакой возможности. Земляной пол настолько был размешан, что ноги утопали в грязи до голенищ. Военнопленные спали друг на друге в три яруса. Когда начались морозы, то спавшие внизу военнопленные замерзали в грязи, а одежда постоянно примерзала к земле. Освещения в бараках никакого не было. Естественные надобности военнопленные поначалу справляли здесь же, в бараке. Ночью в бараках стоял смрад, стоны больных и раненых, которых было много среди военнопленных. Никакой медицинской помощи не оказывалось в течение октября—декабря 1941 года. Больные тифом, дизентерией, раненые находились вместе со здоровыми людьми, последние заражались, и зимой 1941 года сыпной тиф имел очень большое распространение в лагере 126. Вшивость в лагере достигла неимоверных размеров. Вши кишели по поверхности одежды».

Другой узник, Петр Петрович Ерпилов, вспоминал: «Я находился в Смоленском лагере № 126 и около одного месяца в южном „малом лагере“. Два раза в день выдавалась пища, так называемая „баланда“, состоящая из жидкой похлёбки: вода с затхлой ржаной мукой, совершенно не солёная. Когда „баланда“ в ваннах начинала заметно убавляться, её иногда разбавляли подогретой, а чаще обыкновенной холодной сырой водой, и раздача „пищи“ продолжалась снова. Очень часто вместо мучной давали картофельную „баланду“, она состояла из промёрзшей, неочищенной и даже немытой картошки, нередко уже разложившейся, сваренной в воде также без соли. Раздавали эту картошку также черпаками вместе с водой, причём попадало в черпак не более 4—5 небольших раскисших картофелин или незначительное количество разваренной картофельной, грязной массы с плавающими в ней навозом и щепками. Вследствие этого в громадном количестве появлялись ещё более истощающие поносы и голодные отёки, и как результат этого — большая смертность. Умирало в день до 300 человек. Каждое утро из всех бараков умерших, раздетых догола вытаскивали во двор, где они валялись до тех пор, пока их не увозили специальные команды могильщиков (из 50 человек). Хоронили тут же, за лагерем, в бесконечно длинной, напоминающей ров могиле, которую по мере заполнения трупами удлиняли ещё больше, так что в конце концов она протянулась вдоль ограды лагеря длинной лентой». Если военнопленных ещё как-то кормили, то заключенные в лагерь гражданские лица вообще не получали питания: считалось, что о них должны заботиться их родственники.

В лагере существовал полицейский режим. Все бараки были изолированы друг от друга колючей проволокой. В каждом из них — команда полицейских во главе со старшиной, которые поддерживали строгий порядок, при малейшем нарушении избивая узников палками. Они также были обязаны выявлять политсостав Красной армии и евреев, а также работников НКВД. Слабосильных узников держали в отдельном бараке, если они не выходили на работу три дня, их расстреливали.

Взятый в плен после освобождения Смоленска ефрейтор 3-й роты 335-го охранного батальона Эрих Мюллер рассказал: «В Смоленском концлагере № 126 с советскими военнопленными немецкие солдаты обращались очень жестоко. Считалось, что русский — получеловек, дикарь, и поэтому всякая жестокость по отношению к русским не только оправдывалась, но и поощрялась. Их избивали, гоняли на самые тяжёлые работы, а при малейшем признаке неповиновения расстреливали. Командир 335-го батальона подполковник Ширштедт инструктировал: „Русских щадить нечего, нужно, чтобы советские военнопленные постоянно чувствовали мощь германского оружия“. Мы добросовестно выполняли эти указания. Лично я убил в ДУЛАГе-126 не менее 30 советских военнопленных. Между солдатами возникло соревнование — кто больше убьёт. Поэтому в русских стреляли по всякому малейшему поводу. Главным образом, когда они подходили к проволочному заграждению. За два месяца моей службы в лагере, то есть за декабрь 1941 г. и январь 1942 г., погибло не менее 4 тысяч человек. Командование батальона всячески поощряло солдат, наиболее активно участвующих в истреблении русских. Например, командир батальона подполковник Ширштедт неоднократно выносил благодарность „за образцовую службу“ командиру отделения унтер-офицеру Вайсу, а также мне».

Ефрейтор Вилли Краузе лично расстреливал военнопленных, которые по причине истощения не могли выполнять физическую работу при очистке железнодорожного полотна на Восточном вокзале Смоленска. С октября 1941 г. по май 1942 г. он также забил до смерти около 30 человек.

Ефрейтор 335-го охранного батальона Фриц Генчке принимал участие в массовом расстреле советских военнопленных с 20 на 21 октября 1941 г. Находясь в ноябре 1941 г. в охране Смоленского лагеря военнопленных, этот нацист по собственной инициативе расстрелял 18 советских пленных. Сопровождая в ноябре 1941 года транспорт с военнопленными из Смоленска в Минск, он расстрелял 10 советских военнопленных.

Узников убивали не только в лагерях, но и в пути следования. Так, в ночь с 20 на 21 октября 1941 г. 3-й взвод 335-го охранного батальона был послан для усиления конвоя колонны военнопленных, состоявш из 27-30 тыс. человек, которую через Смоленск гнали к вокзалу. Неожиданно застрочил пулемёт. В колонне возникла паника. Командир 3-го взвода 3-й роты 335-го батальона лейтенант Хальберт приказал стрелять. В эту ночь таким образом было убито не менее 5 тыс. человек.

Начальство

Коменданты

Первый комендант — Ритшер (Ritscher) при адъютанте — старшем лейтенанте Рудольфе Радтке и начальнике отдела «Ic (гестапо)» — лейтенанте Эттке Гиссе. Гиссе — зондерфюрер, лейтенант, немец из Восточной Пруссии. Лично расстреливал узников и учинял расправы над ними. По его приказанию был оборудован подземный каменный каземат, называвшийся в лагере бункером, в котором содержались выявленные среди военнопленных политработники Красной армии, работники НКВД и евреев. Рудольф Радтке был родом из Берлина. В лагере заведовал кузницей. Из стальной проволоки изготавливал плётки, которыми систематически избивал военнопленных на площадке перед бункером, куда доставлял свои жертвы зондерфюрер Гиссе. Были случаи, когда Радтке стальной плёткой засекал военнопленных до смерти.

Вторым комендантом стал полковник Франке, третьим — Гиссе.

Немецкий персонал

Гатлих — унтер-офицер лагеря (шеф кухни «Б»), выделялся особыми зверствами по отношению к военнопленным. Без всякой причины ежедневно он выбирал кого-то из узников на площадке, где раздавалась пища, и избивал его до полусмерти.

Шидинг Эдкарт — агент гестапо. Отличался исключительной жестокостью по отношению к политсоставу РККА и евреям, орудовал в лазарете. Лично расстрелял зубного врача Татьяну Петровну Новикову из Одессы.

Рыбиш — обер-ефрейтор, агент гестапо. Обслуживал госпиталь при лагере № 126, выявлял комиссаров Красной армии и расстреливал самовластно.

Эпингер — бывший капельмейстер духового оркестра одной из воинских частей Красной армии, по национальности немец с Украины. Был переводчиком у главного немецкого врача лагеря. Занимался выявлением нач. политсостава и евреев, лично принимал участие в расстрелах, за что администрацией лагеря получал вознаграждения: вино, жиры и т. п.

Врачи

Заксе — оберштабсарцт (Oberstabsarzt), майор, главный врач лагеря № 126, который способствовал не излечению, а гибели большинства пациентов. С его разрешения производился забор крови у истощённых военнопленных, перенёсших тиф, для производства противотифозной сыворотки для немецких военнослужащих. Не разрешал производить самозаготовки продуктов питания и принимать продуктовые пожертвования в виде продуктов от местного населения, создал в лагере и госпитале режим смерти.

Гивак — оберштабсарцт (Oberstabsarzt). Был главным врачом лагеря после Заксе и следовал политике своего предшественника. Однако, чтобы скрыть военные преступления вермахта, фиксировал в документах смерть пациентов не от истощения, а от туберкулёза, которым они якобы болели ещё до войны.

Сообщается также о штабсарцте Хорсе, который во время обходов требовал снимать повязки с ран — в надежде разоблачить укрывательство здоровых среди больных. Русским же главврачом был военврач А. Г. Сергеев, в прошлом главврач госпиталя для советских военнопленных в Минске.

Русский персонал

Костромин — русский комендант лагеря № 126 (русский комендант). Бывший капитан-кавалерист. Попал в плен под городом Волковыском.

Зелинский — заместитель коменданта лагеря № 126 Костромина, бывший старший лейтенант войск связи, украинец.

Романенко Анатолий — с августа 1942 года комендант лагеря — власовец. За создание бесчеловечного режима в лагере и зверские расправы с военнопленными награждён немецким командованием железным крестом 2-й степени.

Унгер Иван Максимилианович — переводчик, активный участник зверств. Примерно 40 лет, семья проживала в Москве, а мать в Гамбурге. Лично всевозможными методами провокации вербовал людей для РОА и полиции. За хорошую работу от администрации лагеря получал отпуска в Германию к матери.

Григоренко — начальник лагерной полиции с июля 1941 по апрель 1942 года, украинец, старший лейтенант. Отличался тем, что избивал военнопленных, отбирал у них личные вещи, продавал на базаре, пьянствовал.

Долганов Тимофей Азарович — 33 года, русский, до войны был председателем райсовета ОСО Износовского района Смоленской области. Был начальником лагерной полиции после Григоренко. У него же подручным работал его шурин по имени Алексей. Долганов отличался патологической жестокостью, избивал военнопленных до смерти резиновой плёткой с железным оконечником, которую он назвал «советская премия». В лагере его знали как палача-садиста. Долганов сам лично разыскивал и расстреливал начальствующий и политический состав Красной армии, а также евреев.

Тупицын Павел — русский. Работал начальником лагерной полиции после Долганова. Агент гестапо, отличался жестокостью и истязаниями пленных, за что от немецкого командования получил железный крест 2-й степени.

Рябченко Александр — 25 лет, старшина охраны. По профессии педагог. За зверские расправы с военнопленными немецким командованием награждён железным крестом 2-й степени и во время отпуска ездил в Берлин.

Аверин Николай — из охраны лагеря, за жестокость к узникам награждён железным крестом 2-й степени.

Маслов Михаил Дмитриевич — ранее проживал в республике немцев Поволжья. В лагере работал переводчиком у русского коменданта Костромина. Выявлял и выдавал коменданту евреев и коммунистов, за что был освобождён из лагеря и работал инспектором паспортного стола городской управы.

Шепетков — русский врач в госпитале при лагере военнопленных. Обнаружил у одного тяжело больного лейтенанта Красной армии револьвер и донёс в гестапо. По приказанию главного врача лагеря Заксе этот больной был расстрелян, а врач Шепетков отпущен на свободу и работал на Смоленском пивзаводе.

Жертвы

Согласно акту советской Чрезвычайной комиссии и справке о массовом истреблении военнопленных и гражданского населения от 21 октября 1943 г., всего в этом лагере за период с 20 июля 1941 г. по 25 сентября 1943 г. гитлеровцы и их пособники погубили не менее 60 тыс. человек (45 тысяч в основном лагере и 15 тысяч в филиале). 30 тысяч человек умерли в лазарете для военнопленных.

Таким образом, в Дулаге 126 погибло в полтора-два раза больше людей, чем проживало в оккупированном Смоленске. Это подтверждают немецкие данные: так, в журнале боевых действий группы армий «Центр» за 13 ноября приведены результаты инспекции Дулага 126: ежедневная смертность — около сотни человек, главная причина — истощение. Наличный состав военнопленных в лагере — 15 тыс. чел., что в 10 раз больше его нормальной вместимости. При этом нет ни бараков, ни нар, ни соломы, ни печного обогрева. Рацион: 300 г хлеба, 100 г конины и 200 г картофеля или пшена. Никакое трудоиспользование столь обессиленных военнопленных невозможно. К 17 декабря смертность достигла уже 200—250 чел. в сутки, в большинстве лагерей тыловой зоны свирепствовал тиф.

Возмездие

Ряд военнослужащих вермахта и СС были изобличены в военных преступлениях в ходе судебного процесса 15—20 декабря 1945 года, одним из первых послевоенных советских открытых судебных процессов над иностранными военными преступниками. Перед судом предстали:

1. Роман-Роберт Киршфельд, переводчик 335-го (Sicherungs-Bataillon 335, до июня 1942 — 335-й стрелковый батальон ополчения, Landesschützen-Bataillon 335) и 490-го охранных батальонов. Активный участник карательных операций против партизан и мирных жителей. Рядом карательных акций руководил лично.
2. Рудольф Модиш, лекарский помощник военного лазарета № 551. Участник убийств советских военнопленных, забора крови у мирных жителей, в том числе детей, и последующего их умерщвления.
3. Вилли Вайс, унтер-офицер 335-го охранного батальона. Участник массовых убийств советских военнопленных.
4. Курт Гаудиан, ефрейтор охранного батальона. Участник массовых убийств советских военнопленных и мирных жителей, угона мирных жителей в Германию, занимался мародёрством.
5. Фриц Генчке, ефрейтор 335-го охранного батальона. Участник массовых убийств советских военнопленных и мирных жителей, угона мирных жителей в Германию. В материалах следствия засвидетельствовано, что Генчке принимал участие в массовом расстреле советских военнопленных с 20 на 21 октября 1941 г..
6. Эрих Мюллер, ефрейтор 335-го охранного батальона. Участник массовых убийств советских военнопленных и мирных жителей.
7. Вилли Краузе, ефрейтор 335-го охранного батальона. Участник массовых убийств советских военнопленных и мирных жителей.
8. Йозеф Райшман, старший солдат 350-го пехотного полка, ротный собаковод. Участник массовых убийств советских военнопленных и мирных жителей.
9. Эрих Эвертс, командир отделения 490-го охранного батальона. Участник массовых убийств мирных жителей.
10. Гейнц Винклер, ефрейтор 335-го охранного батальона. Участник массовых убийств мирных жителей.

Служащие этого батальона: Вилли Вайс, Эрих Мюллер, Фриц Генчке, Курт Гаудиан, Вилли Краузе — осуждены к высшей мере наказания и казнены 20.12.1945 в Смоленске, а Хайнц Винклер получил 12 лет каторжных работ.

См. также

• Дулаг
• Шталаг
• Советские военнопленные во время Великой Отечественной войны
• Геноцид населения Смоленской области