Хунхузы
Содержимое этой статьи нуждается в чистке. |
![](https://cdn.xn--h1ajim.xn--p1ai/thumb.php?f=Kiselev_honghuz.jpg&width=300)
Хунху́зы (кит. трад. 紅鬍子, упр. 红胡子, пиньинь hónghúzi — краснобородый) — члены организованных банд, действовавших в Северо-Восточном Китае (Маньчжурии), а также на прилегающих территориях российского Дальнего Востока, Кореи и Монголии во 2-й половине XIX — 1-й половине XX веков.
В широком смысле — любой преступник, промышляющий разбоем. На территории России под хунхузами подразумевались исключительно этнические китайцы, составлявшие абсолютное большинство членов хунхузских бандитских группировок. Впрочем, их жертвами даже на российской территории было также в основном мирное китайское и маньчжурское население[1]. На более позднем этапе в состав шаек входили представители разных национальностей, которых соперничающие китайские банды начали использовать для сведения счётов между собой[2].
Происхождение названия
Слово «хунхуз» представляет собой обиходное название. В официальных китайских документах для обозначения разбойников применялись термины хуфэй (кит. 胡匪, пиньинь húfěi — «северные разбойники»), даофэй (кит. трад. 盜匪, упр. 盗匪, пиньинь dàofěi — «воры»), туфэй (кит. 土匪, пиньинь tǔfěi — «бандиты»), мацзэй (кит. трад. 馬賊, упр. 马贼, пиньинь mǎzéi — «конные разбойники»)[3]. В буквальном переводе с китайского «хунхуз» означает «красная борода», «краснобородый». Поскольку в китайском языке «красный» (кит. трад. 紅, упр. 红, пиньинь hóng) является синонимом слова «рыжий», словосочетание хунхуцзы можно перевести и как «рыжебородый». Волосы рыжего цвета не характерны для монголоидной расы, к которой принадлежат китайцы. Происхождение прозвища маньчжурских разбойников всегда вызывало интерес исследователей. В настоящее время известны следующие толкования:
- На заре своего существования бандиты Северо-Восточного Китая маскировали внешность при помощи фальшивых бород красного цвета, заимствованных из обихода традиционного китайского театра[4].
- В прозвище хунхузов отразились воспоминания о европейских искателях приключений, якобы действовавших на территории Маньчжурии в XVII—XVIII вв[5].
- По свидетельству китайского чиновника, служившего в современном Чанчуне в начале XX века, «местные удальцы когда-то любили украшать свои ружья красными шнурами и кистями. Когда целились — зажимали шнур в зубах, чтобы не мешал. Издали казалось, что у стрелка красные усы и борода»[6].
Возникновение хунхузничества
С воцарением династии Цин в масштабах всего Китая (1644 — конец XVII века) земли северо-востока были объявлены заповедным владением правящей маньчжурской фамилии. Китайская колонизация этих территорий носила нелегальный характер: впервые существование китайских поселений в провинции Гирин (совр. Цзилинь) было признано пекинским двором в 1726 году[7]. В 1803 г. китайцам было разрешено селиться на Ляодунском полуострове[8]. В начале 1850-х гг. Китай поразил глубокий социально-экономический кризис, сопровождавшийся широкомасштабной крестьянской войной и вооруженной интервенцией западных держав. В этой ситуации приток китайского населения в Маньчжурию усилился: в 1866 г. британский путешественник-миссионер Александр Вильямсон оценивал население Фэнтяньской провинции (совр.Ляонин) в 12 млн, а Гиринской — в 2 млн.чел[9]. Переселенцы были вынуждены прибегать к самозахвату земель и фактически не контролировались властями в силу слабости последних на отдалённых территориях империи. Помощь мигрантам со стороны государства также отсутствовала, что приводило к разорению определённой части поселенцев. Ещё одним источником увеличения населения Маньчжурии были ссыльные, для которых выдворение в районы Северо-Востока было наказанием[10]. Данная категория лиц тяготела к городам Маньчжурии и, будучи не в силах найти легальный источник средств к существованию, обращалась к противоправной деятельности. В 1850 г. французский миссионер Вено назвал город Саньсин «вторым Содомом», а англичанин Г. Э. М. Джеймс в 1886 г. сравнивал Цицикар с австралийским каторжным поселением Ботани Бэй. Нелегальные переселенцы и ссыльные были первоэлементами зарождения хунхузничества, а ограниченные полицейские возможности местной власти — катализатором этого процесса[11].
В 1878 г. Гиринский губернатор Мин Ань так оценивал социально-правовую ситуацию во вверенной провинции: « в пределах её неуважение и неповиновение закону стали обычным явлением с тех пор, как в неё потянулись из внутренних провинций Китая вереницы переселенцев…, во многих местностях хозяевами стали нахальные негодяи; сильные стали притеснять слабых, а на убийство и поджог стали смотреть, как на обыкновенное дело»[12]. Точных данных о времени зарождения хунхузничества нет. Можно утверждать, что это явление впервые появилось в южной, наиболее населённой части Маньчжурии и лишь затем получило распространение в её центральных и северных регионах[13]. В 1878 г. все указы и постановления, запрещавшие или ограничивавшие переселение китайцев в Маньчжурию, были отменены. Уже в 1882 г. численность населения Гиринской провинции составляла от 6 до 8 млн.чел., а население Хэйлунцзяна, прираставшее самыми медленными темпами, в начале 1890-х гг. превысило 1 млн.чел[14]. Уровень преступности рос прямо пропорционально росту населения Маньчжурии.[15].
Хунхузы Маньчжурии
Распространение и национальный состав
Основным районом деятельности хунхузов были Три восточные провинции (кит. 东三省, пиньинь Dōng sānshěng, паллад. Дун сань шэн) — Фэнтянь, Гирин и Хэйлунцзян. Несмотря на ограничения миграции, китайцы уже к сер. XIX в. составляли большинство населения региона. Они же были основным источником формирования хунхузничества. До 1878 г. это объяснялось бесправным положением нелегальных переселенцев, не только не получавших помощи в обустройстве на новом месте, но зачастую терявших имущество в результате произвола местных властей. Ссыльные преступники также прибывали в северо-восточные провинции из внутренних районов Китая с преимущественно китайским населением. После отмены особого статуса Маньчжурии туда хлынул поток переселенцев из перенаселённых и малоземельных провинций — прежде всего из Шаньдуна и Чжили (совр.Хэбэй). Шаньдунцы считались наиболее неблагонадёжным элементом, так как не располагали подъёмными средствами и чаще других мигрантов уходили в разбойники. Противоположность им составляли уроженцы пров. Шаньси, прибывавшие в Маньчжурию со стартовым капиталом и занимавшиеся торговлей: эта категория переселенцев редко встречалась среди хунхузов.[15] Одним из бандитских гнёзд Маньчжурии традиционно считались районы вдоль границы с Кореей. Начиная с XVII в. полоса шириной ок. 80 вёрст была выделена в качестве буферной зоны между двумя странами, не заселялась и к началу XIX в.стала прибежищем преступников, бежавших из соседних провинций Шаньдун и Чжили. Первоначально они были наиболее активны в нижнем и среднем течении р. Ялу, но по мере колонизации Маньчжурии оказались вытеснены в более северные, горные районы[16]. В пограничных горах хунхузы не только сохраняли активность даже в первой половине XX в., но в последний период существования империи Цин даже создали квази-государственное образование, пользовавшееся фактической автономией — «хунхузскую республику Цзяпигоу»[17]. В районах, примыкающих к корейской границе, среди хунхузов встречались этнические корейцы, однако их процент был незначителен.
В восточных районах Монголии, граничащих с китайской Маньчжурией, встречались хунхузы-монголы, однако их было немного, а чисто монгольские банды почти не встречались.[15]
В нач. XX в. в китайские преступные объединения Маньчжурии стали проникать подданные Российской империи. В 1902 г. г.Бодунэ был захвачен шайкой в несколько сот хунхузов, среди которых были русские: последние подъехали к запертым городским воротам и уговорили стражу открыть их. Разграбление города было пресечено сотней охранной стражи КВЖД, уничтожившей ок. 100 и захватившей 20 разбойников, 7 из которых оказались кавказцами[18]. Пик активности «русских хунхузов» пришёлся на первые годы после окончания Русско-японской войны. Этому способствовало общее падение уровня жизни в послевоенной Маньчжурии; экономический кризис, вызванный эвакуацией массы военных-потребителей товаров и услуг; хроническая слабость китайских властей и сокращение военно-полицейских средств, находившихся в распоряжении русской администрации полосы КВЖД. В этих условиях масса «тёмного люда», наводнявшего тылы русской армии во время войны, частично развила самостоятельную криминальную деятельность, а частично вступила в союз с китайской преступностью. В июле 1906 г. смешанная кавказско-китайская банда похитила в Харбине китайского купца, получив выкуп в размере более 20 тыс. руб. В сентябре того же года в Харбине кавказцами был ограблен китайский банкирский дом, а спустя несколько дней — поезд КВЖД[19]. В апреле 1907 г. участие «беглых русских» в шайках хунхузов стала предметом переписки начальника Заамурского округа погранстражи Н. М. Чичагова с русским посланником в Пекине Д. Д. Покотиловым. Несмотря на это в мае того же года станция Пограничная дважды подвергалась налётам банды из 40-50 китайских хунхузов и 20 «черкесов»: в результате был смертельно ранен начальник охраны станции ротмистр Иванов. После этого случая Генконсул России в Харбине В. Ф. Люба заявил посланнику в Пекине о необходимости срочных мер по выдворению из полосы отчуждения КВЖД «неблагонадежного кавказского элемента». Среди «русских хунхузов» встречались не только кавказцы: весной 1907 г. в окрестностях Харбина была обезврежена банда русских разбойников, возглавлявшаяся женщиной. В ноябре того же года на Восточной линии КВЖД китайскими военными был задержан рядовой 15-й роты железнодорожного батальона Заамурского округа погранстражи Ипарин, незадолго до того покинувший часть вместе с ещё одним солдатом и укравший при этом 15 винтовок. Оба дезертира примкнули к хунхузам, действовавшим в районе станции Мулин.[20]. В полосе отчуждения Южно-Маньчжурской железной дороги, с 1905 г. находившейся под японским контролем, большое распространение получила криминальная деятельность японцев. Некоторые из них возглавляли на территории Китая крупные хунхузские формирования — это относится прежде всего к Кохината Хакуро (1900—1982) и Синъитиро Нонака (?-?)[21]. Их банды сотрудничали с японскими военными и разведывательными структурами, укрываясь на территориях, контролируемых японцами на основании Портсмутского договора[22].
Во время Первой мировой войны части немецких и австрийских военнопленных, находившихся в Сибири и Приамурье, удалось бежать на территорию Маньчжурии. Есть сведения, что некоторые из них также могли вступить в ряды хунхузов[23].
Организация, вооружение и тактика
Отличительной чертой хунхузничества была его организованность: разбойники-одиночки среди «краснобородых» практически не встречались[24]. Количество хунхузов в шайке могло колебаться от 3-5 до нескольких сотен. Мелкие шайки не могли претендовать на крупную добычу и активнее преследовались войсками. Крупные испытывали трудности в снабжении провизией, поэтому наибольшее распространение получили банды из 30-50 чел[25]. Несмотря на то, что все члены банды считались братьями, их права не были равными и чётко определялись положением на иерархической лестнице. Во главе банды стоял атаман — он мог быть избран полноправными членами шайки или сформировать её вокруг себя, как харизматичный лидер. В любом случае его власть носила абсолютный характер, а неповиновение каралось смертью. Вторую ступень в иерархии банды занимал ближайший помощник главаря, чаще всего занимавший его место в случае болезни, ареста или смерти. Далее шли «офицеры»: начальник передового отряда, начальник арьергарда, заведующий хозяйством, интендант-снабженец и секретарь (последний присутствовал в случае, если атаман и все «офицеры» были неграмотными). Следующую ступень занимали полноправные члены банды — хунхузы со стажем. Низшие слои хунхузского общества составляли новички, которые приходили в банду по рекомендации её членов. Они были обязаны выдержать испытательный срок и пройти проверку боем. На время испытания новички не имели право на оружие[26].
Под властью одного атамана могли объединяться несколько банд. Кроме того, несколько банд с независимым командованием могли вступать в соглашения — например, с целью объединения сил для отдельных операций[15].
Во 2 пол. XIX в. крупные объединения хунхузов имели чётко разработанное «законодательство». От современных криминальных «понятий» оно отличалось тем, что фиксировалось в письменном виде и жёстко регламентировало все сферы жизни банды, опираясь на систему поощрений и наказаний. «Законы» выходили за рамки чисто бандитской деятельности, поскольку хунхузничество включало социальные аспекты — прежде всего, совместное выживание в малоосвоенных районах Маньчжурии. В этом отличие хунхузов от бандитов других регионов Китая того же времени. Сплочению членов хунхузского сообщества способствовал особый тайный язык (кит. 黑话, пиньинь Hēihuà, паллад. Хэйхуа), основанный на иносказаниях и включавший многочисленные заимствования из языков соседних народов. Усвоение этого арго было одним из обязательных условий адаптации новых членов шайки[27].
Банды делились на оседлые и бродячие. Оседлые, как правило, были крупнее, базировались в труднодоступных горно-таёжных районах, вели хозяйство и не трогали местное население (ограничиваясь регулярным взиманием небольшой дани деньгами или провизией). Вылазки предпринимались ими только на дальнее расстояние и только в случае, если набег сулил богатую добычу. Целью налёта избирались предприятия, располагавшие крупными суммами наличных (ломбарды, ханшинные заводы и т. п.). Как правило, подобные экспедиции предпринимались летом, так как в этот период растительность (в том числе посевы гаоляна) позволяла большому числу бандитов незаметно подбираться к намеченной цели[28]. Бродячие банды были более компактны, мобильны и лучше вооружены. Их «промысловый сезон» открывался с установлением зимнего пути, когда на дорогах Маньчжурии открывалось массовое движение торговых караванов. Кроме того, зима давала возможность беспрепятственного форсирования крупных рек по льду.
Хунхузы уделяли большое внимание вооружению, используя любой способ для его улучшения. В связи с этим в ряды банд охотно принимались дезертиры цинской армии, имевшие при себе современное оружие. Если холодное и примитивное огнестрельное оружие (равно как и дымный порох) хунхузы могли изготавливать самостоятельно, то оружие западного образца получали только со стороны — от дезертиров, путём покупки или кражи. Хунхузы предлагали высокую цену коммерсантам, готовым снабжать их оружием и боеприпасами. В 1880 г. владивостокский купец Кайзер (иностранный подданный) на собственном судне доставил из Сан-Франциско партию винтовок американского производства, которые продал китайцам в районе Посьета[29]. В конце 1906 г. в Харбине был задержан гражданин Франции, организовавший сбыт хунхузам револьверов[20]. По сведениям разведки Заамурского округа погранстражи, продажей оружия хунхузам в годы I-й МВ занимались германские фирмы, работавшие в Маньчжурии[30]. Нападения хунхузов с целью захвата оружия носили дерзкий характер: в сентябре 1902 г. на 1071-й версте КВЖД бандитами, проникшими на пост охран.стражи Груша под видом рабочих, были убиты 4 и тяжело ранен 1 стражник.[29] В зависимости от направления деятельности хунхузы предпочитали разное оружие. «Работавшие» на железной дороге использовали кинжалы и револьверы, бродячие банды стремились вооружаться винтовками с большой прицельной дальностью стрельбы[31].
Качественный скачок в вооружении хунхузов произошёл в результате Русско-японской войны: большое количество оружия было подобрано предприимчивыми людьми на полях сражений, а также куплено и украдено на складах — особенно во время эвакуации русской армии. Товар хранился в укромных местах и доставлялся покупателям в повозках под грузом сена или зерна. В 1906 г. в Харбине винтовки шли от 50 до 200 рублей в зависимости от системы («3-линейки» ценились выше всего), револьверы — от 40 до 70 руб., а патроны можно было купить по цене от 25 коп. до 1 рубля за штуку.[20] Хунхузы, действовавшие вдоль корейской границы, к 1907 г. «почти поголовно вооружились русскими 3-линейными винтовками, взятыми на полях битв и распроданных самими японцами». В этом районе Маньчжурии (совр. пров. Цзилинь) стоимость винтовки доходила до 100 руб[32]. Русское армейское оружие после войны 1904—1905 гг. получило распространение и среди хунхузов Уссурийского края[33]. Японское оружие попадало в руки хунхузов из тех же источников, а также поставлялось самими японцами в обмен на отказ шаек от действий в полосе японских железнодорожных интересов. При этом бандам предоставляли не только оружие и боеприпасы, но и инструкторов, занимавшихся с хунхузами стрелковым делом и тактикой[34].
Тактика хунхузов основывалась на мобильности (в случае с бродячими бандами), отличном знании местности и безупречном владении оружием. Несмотря на дороговизну боеприпасов, хунхузы расходовали огромное их количество в тренировочных целях. Для повышения выносливости члены банд обязаны были постоянно носить боеприпасы в патронташах общим весом до пуда (16 кг). Важную роль играли чёткое распределение обязанностей внутри банды и наличие разветвлённой разведывательной сети (включавшей хунхузов-разведчиков и информаторов из числа городского и сельского населения). При вылазках широко использовались лошади, отобранные у крестьян и менявшиеся тем же способом в случае многочасовой скачки. При активных действиях хунхузами широко применялись засады и маскировка, а при обороне стоянок — полевые укрепления в виде земляных валов и частоколов (кит. 地营子, пиньинь Dì yíng zi, паллад. Диинцзы), окружённых полосой открытого пространства. В своих действиях хунхузы широко опирались на местное население, которое помогало им по принуждению, из корыстных соображений или по долгу побратимства[35]. Одним из последствий русско-японской войны в Маньчжурии было распространение среди хунхузов современных военных знаний. Пограничный комиссар Южно-Уссурийского края Е. Т. Смирнов в 1907 г. писал: «Теперь хунхузы имеют понятие о новом военном строе, наступают и отходят цепями, умеют возводить траншеи и засеки и проч., научившись этому во время войны от японцев и русских»[36]. Этот процесс привёл к появлению в конце 1910-х — нач.1920-х гг. т. н. «преступных солдат» (кит. 兵匪, пиньинь Bīng fěi, паллад. Бинфэй), объединённых в крупные банды, вооружённые и организованные по армейскому образцу — вплоть до использования форменной одежды и полевого снаряжения[37].
Виды преступной деятельности
Хунхузы в основном занимались угоном скота, разбоями, контрабандой, нелегальной добычей золота и других ресурсов. В 80-е годы XIX, после очередной волны китайской иммиграции, резко увеличились случаи преступлений китайцев против личности (разбой, грабежи, убийства)[1].
В начале XX века хунхузы занимались поборами с местного населения, рэкетом приезжих купцов, похищениями с выкупом, были также попытки договориться о «крышевании» КВЖД. По свидельству барона фон Гюйнинген-Гюне, «фирма Скидальского во Владивостоке, занимающаяся экспортом кедрового леса и владеющая здесь восемью паровыми лесопильнями, должна в будущем году уплатить хунхузам целых 20 тыс. рублей. Если же не заплатить, её надсмотрщикам перережут глотки, как уже случилось однажды, когда дань не была уплачена вовремя. Все проезжие купцы тоже обязаны платить дань, чтобы сберечь свои шкуры. Кто не платит, того берут в плен и предоставляют выбор — дать за себя выкуп или быть повешенным.» [38]
Историография хунхузничества
Хунхузы делились на несколько бандитских группировок кланово-мафиозного характера, которые имели свои названия. Самыми известными из них были банды под названиями: «Волки», «Голова змеи» и «Рассерженная собака»[1].
См. также
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 1,2 Пограничник Северо-Востока . Архивировано 15 декабря 2013 года.
- ↑ Billingsley, Phil. Bandits in Republican China (неопр.). — Stanford University Press, 1988. — С. 239. — ISBN 0700715630. (англ.)
- ↑ Сухачева, Г. А. «Бич страны». Хунхузы в Маньчжурии и Приморье в 20-е гг. XX в.//Россия и АТР, 1992, № 1, с.92-102
- ↑ Соковнин,М. А. Хунхузы Маньчжурии // Военный сборник, 1903, № 12, с.194-218
- ↑ Муров,Г. Т. Люди и нравы Дальнего Востока (путевой дневник), Томск, 1901
- ↑ У Цяо. Куаньчэн суйби (Очерки Куаньчэнцзы), Цзилиньшэн тушугуань, репринт — на китайском языке.
- ↑ История Северо-Восточного Китая, XVII—XX вв. Кн.1. Маньчжурия в эпоху феодализма (XVII — начало XX в.), Владивосток: Дальневост. книжное изд-во, 1987, с.194
- ↑ История Северо-Восточного Китая…, с.195
- ↑ История Северо-Восточного Китая…, с.260
- ↑ Бичурин, Н. Я. Статистическое описание Китайской империи. М: Восточный дом, 2002, с.192; Antony, Robert J. Like Froth Floating on the Sea. Berkeley, 2003, c.100.
- ↑ Ершов, Д. Хунхузы: необъявленная война. Этнический бандитизм на Дальнем Востоке, М:Центрполиграф, 2010, с.12
- ↑ Цит.по: Ершов, Д., указ.соч., с.12
- ↑ Ершов, Д., указ.соч., с.11; Соковнин, М. А., указ.соч., с.195
- ↑ История Северо-Восточного Китая…, с.262
- ↑ 15,0 15,1 15,2 15,3 Соковнин, М. А., указ.соч., с.195
- ↑ «Записка по Нанганскому вопросу», составленная погранкомиссаром Южно-Уссурийского края Е. Т. Смирновым для русской миссии в Пекине в ноябре 1907 г.//АВПРИ,ф.188, оп.761, д.821, л.207-215
- ↑ Ершов, Д., указ.соч., с.154-159
- ↑ Киселёв, Д. В. Связи российских подданных с китайской преступностью Дальнего Востока в нач. XX в. // «Вопросы истории», № 11, 2010, с.142
- ↑ Киселёв, Д. В. Связи российских подданных с китайской преступностью Дальнего Востока… , с.143
- ↑ 20,0 20,1 20,2 Киселёв, Д. В. Связи российских подданных с китайской преступностью Дальнего Востока…, с.142-144
- ↑ 马贼博物馆 (недоступная ссылка). Дата обращения: 23 марта 2012. Архивировано 15 марта 2014 года.
- ↑ АВПРИ, ф.188, оп.761, д.757, л.164
- ↑ АВПРИ, ф.188, оп.761, д.757, л.206; Сводка разведки Заамурского округа погранстражи, 31 января 1917 г., № 4 //РГВИА, ф.4888, оп.2, д.25, л.7-8об
- ↑ Рудокопов, В. Н. Хунхузы //Исторический вестник, июнь, 1910 г., с.924
- ↑ Ершов, Д., указ.соч., с. 18
- ↑ Ершов, Д., указ.соч., с.20
- ↑ Billingsley, Phil, ibid, p.114-115, 118—119
- ↑ Соковнин, М. А., указ.соч., с.196
- ↑ 29,0 29,1 Ершов, Д., указ.соч.,с.26
- ↑ РГВИА, ф.4888, оп.2, д.23 (1915), л.23об
- ↑ Ершов, Д.,указ.соч., с.27
- ↑ АВПРИ, ф.188, оп.761, д.821, л.213об-214
- ↑ В. К. Арсеньева. Китайцы в Уссурийском крае. М:Крафт+, 2004, с.203-204
- ↑ АВПРИ, ф.188, оп.761, д.569, л.42-42об
- ↑ Ершов, Д., указ.соч., с.32-33
- ↑ АВПРИ, ф.188, оп.761, д.821, л.213-214об
- ↑ Billingsley, Phil, ibid, p.205-206, 211—212
- ↑ Ф. Нансен. В страну будущего = Through Siberia, the Land of the Future. — Петроградъ: Изданіе К. И. Ксидо, 1915. — С. 321. — 561 с.
Ссылки
- В.Рудокопов. "Хунхузы" (Исторический вестник, № 6. 1910)
- ЮВАЧЕВ И. БОРЬБА С ХУНХУЗАМИ НА МАНЧЖУРСКОЙ ГРАНИЦЕ-1 (Исторический вестник, № 10. 1900)
- ЮВАЧЕВ И. БОРЬБА С ХУНХУЗАМИ НА МАНЧЖУРСКОЙ ГРАНИЦЕ-2 (Исторический вестник, № 11. 1900)
- СОКОВНИН М. А. ХУНХУЗЫ МАНЬЧЖУРИИ (Военный сборник, № 12. 1903)
- Б-В Л.ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ХУНХУЗОВ В МАНЬЧЖУРИИ (Военный сборник, № 1. 1908)