Грузинское дело (1922)
![](https://cdn.xn--h1ajim.xn--p1ai/thumb.php?f=Ordzhonikidze%2C_Stalin_and_Mikoyan%2C_1925.jpg&width=350)
«Грузинское дело» — политический конфликт внутри советского правительства при образовании СССР, проявившийся через атаку лидеров грузинских большевиков во главе с Филиппом Махарадзе и Поликарпом Гургеновичем «Буду» Мдивани на союзное руководство и попытку торпедировать Советский Союз как инструмент смягчения межнациональных и межгосударственных противоречий, превратив его в инструмент сохранения и закрепления существующих межнациональных и межгосударственных отношений[1].
Фактически нападая на Ленина, который пошёл на уступки национал-уклонистам, грузинские фрондёры сделали мишенью Григория Орджоникидзе[1]. В современной либеральной трактовке этот конфликт трактовался как желание местных лидеров, заручившись поддержкой больного Ленина, сохранить автономию от Москвы, тогда как московские большевики хотели соединить Грузию, Армению и Азербайджан в ЗСФСР. Это подавалось как критический эпизод в борьбе за власть среди ближайшего окружения Ленина, к которой грузинские лидеры, однако, отношения не имели[1].
Дискуссии об образовании СССР
К началу 1920-х годов бывшая Российская империя разделилась на суверенно существовавшие РСФСР, Украину, Белоруссию, Азербайджан, Армению, Грузию, Дальневосточную республику, Бухарскую и Хорезмскую народные советские республики; существовали и обладавшие значительной самостоятельностью отдельные части РСФСР. Коммунистические партии республик входили в состав РКП(б) на правах областных партийных организаций, что позволило сохранить военно-политический контроль над основной частью страны[2].
Для выработки планов создания Советского Союза ЦК РКП(б) образовал специальную комиссию под председательством И.В. Сталина, которая одобрила предложение своего председателя о вхождении всех республик в состав РСФСР (так называемый план «автономизации»)[2].
Внутри партии концепции национально-государственного устройства активно обсуждались. Изначально большевики ориентировались на унитарное социалистическое государство с предоставлением компактно проживающим народам прав областной (региональной) автономии, что было зафиксировано в решениях III съезда Советов РСФСР (январь 1918 г.)[3]. Этот же курс обозначил Х съезд РКП (б), указав на «опыт России» (т.е. на РСФСР) как на образец, который должен быть положен в основу дальнейшего национально-государственного строительства. В резолюции съезда подчёркивалось, что ни одна из советских республик не может считать себя обеспеченной от экономического истощения и военного разгрома со стороны мирового империализма, а значит, их общие интересы диктуют объединение[4].
Грузинское руководство начало торпедировать объединение, в апреле 1921 г. начав борьбу против объединения железных дорог, летом — по поводу представительства ВЧК в Тбилиси, а в августе 1921 г., — против хозяйственного объединения Закавказских республик[3].
В начале 1922 г. процесс объединения советских республик стимулировало приглашение к участию в международной Генуэзской конференции, что актуализировало вопрос о границах РСФСР и юридических взаимоотношениях между независимыми республиками и РСФСР. Сталин 12 января 1922 г. внёс в Политбюро предложение начать подготовку к объединению республик в единое государство и выступить на Генуэзской конференции единым дипломатическим фронтом, сформировав делегацию на конференции председателей Центральных Исполнительных комитетов независимых республик. Поддержав это предложение, Политбюро подтвердило курс на автономизацию[3].
Тем временем Компартия Грузии продолжала ставить вопросы о создании грузинской Красной армии, о проведении денежной реформы в Закавказье, о вхождении грузинских профсоюзов в ВЦСПС и др. В середине 1922 г. ЦК КПГ разрешил Оттоманскому банку открыть отделение в Тифлисе, что неизбежно повело бы к финансовому подчинению Закавказья Турции и вытеснению с рынка грузинских и советских денег турецкой лирой. Запрещение, принятое ЦК РКП(б) по настоянию Сокольникова, вызвало «бурю возмущения» в руководстве ЦК КП Грузии[3].
Члены ЦК КП Грузии П.Г. Мдивани, А.С. Сванидзе выступали за объединение республик в союз государств, не имеющий надгосударственных органов власти и управления, оказывая влияние и на КП Азербайджана. Часть руководства ЦК КП(б) Украины в лице Раковского также высказывалась за федерацию с аморфным центром[3].
Эти акции активизировали сторонников создания сильного централизованного государства и усиления федеративных связей с РСФСР. 10 августа 1922 г. Политбюро заслушало доклад Х.Г. Раковского и Д.З. Мануильского «О взаимоотношениях между РСФСР и Украиной» и постановило: «Предложить Оргбюро образовать комиссию с поручением к следующему пленуму ЦК подготовить вопрос о взаимоотношениях РСФСР и независимых республик, для оформления его потом в советском порядке». Эта комиссия была создана 11 августа под председательством В.В. Куйбышева в составе И.В. Сталина, Х.Г. Раковского, Г.К. Орджоникидзе, Г.Я. Сокольникова и представителей республик[3].
В записке для этой комиссии Сталин впервые аргументировал необходимость создания федерации советских республик. После краха Генуэзской и Гаагской международных конференций «с одной стороны, заграничный капитал привлечь в Россию почти невозможно, а, с другой — не лишена возможность интервенции. Поэтому отстоять внешнюю безопасность и сберечь и умножить материальные богатства советских республик в настоящих условиях возможно только более тесным военно-хозяйственным союзом всех советских республик. Такой союз обеспечит возрождение хозяйства и рациональное использование ресурсов советских республик в общее целое»[3].
В ходе последовавших обсуждений Сталин предложил создать уже не просто одно союзное, а единое государство за счет так называемой «автономизации» республик: «Признать целесообразным формальное вступление независимых Советских республик... в состав РСФСР», объединив дела обороны, внешних связей, продовольствия, труда и народного хозяйства в центре, а дела юстиции, просвещения, внутренних дел, земледелия, рабоче-крестьянской инспекции, народного здравия и социального обеспечения оставив в ведении местных властей[3].
22 сентября 1922 г. в ответ на записку Ленина, содержание которой историкам еще неизвестно, Сталин аргументировал предложение о федерировании республик на принципе автономизации как наиболее полно отвечающее задаче создания удобной, а значит, и эффективной системы управления народным хозяйством в интересах социалистического строительства. Тон этой записки указывает на то, что разногласий с Лениным по этому вопросу нет. «Если мы теперь же не постараемся приспособить форму взаимоотношений между центром и окраинами к фактическим взаимоотношениям, в силу которых окраины во всем основном безусловно должны подчиняться центру, т.е. если мы теперь же не заменим формальную (фиктивную) независимость формальной же (и вместе с тем реальной) автономией, то через год будет несравненно труднее отстоять фактическое единство советских республик. Сейчас речь идет о том, как бы не "обидеть" националов; через год, вероятно, речь пойдет о том, как бы не вызвать раскол в партии на этой почве, ибо "национальная" стихия работает на окраинах не в пользу единства советских республик, а формальная независимость благоприятствует этой работе»[5].
Признавая очевидное — отсутствие фактической независимости республик, — Сталин предлагал лишь узаконить существующее положение вещей, при этом чётко обозначив сферу самостоятельных действий республик. Таким образом, «автономизация» выступала инструментом не ограничения прав республик, а сочетания власти сильного центра с реальной властью на местах, с упрощением управленческих структур[3].
23-24 сентября под руководством В.М. Молотова прошли два рабочих заседания комиссии, на которой план автономизации поддержали представители Азербайджана (Н.Н. Нариманов), Армении (А.Ф. Мясников) и Белоруссии (А.Г. Червяков). Представители Украины (Х.Раковский) и Грузии (П.Г. Мдивани) были против[6].
24 сентября комиссия Куйбышева приняла резолюцию 1) о целесообразности заключения союзного договора между «советскими республиками Украины, Белоруссии, Азербайджана, Грузии, Армении и РСФСР о формальном вступлении первых в состав РСФСР, 2) о том, что вопрос подписания договора Бухарой, Хорезмом и ДВР остаётся открытым[6].
Однако В.И. Ленин в письме Политбюро от 26 сентября 1922 г. предложил строить новое союзное государство на основе «союза равных», то есть добровольного и равноправного объединения самостоятельных советских республик, формируемых по национальному признаку[2]. Он убедил соратников в том, что монолитной партии большевиков не страшна «двухэтажная» советская федерация, состоящая из автономных и союзных республик[6].
По предложению В.И. Ленина 6 октября 1922 г. Пленум ЦК РКП(б) одобрил решение Политбюро о создании равноправной федерации СССР в составе РСФСР, УССР, БССР и ЗСФСР[6], а также проект Федеративного договора[2].
В декабре 1922 г. во всех республиках состоялись съезды Советов, участники которых одобрили идею создания СССР. 30 декабря 1922 г. делегации РСФСР, Украины, Белоруссии, Закавказской советской социалистической федерации (ЗСФСР) собрались в Москве на I Всесоюзный съезд Советов, одобрив Декларацию об образовании СССР и Союзный договор, открытый для республик, которые в будущем захотят присоединиться. За каждой республикой сохранялось право выхода из Союза, хотя конкретный механизм выхода разработан не был[2].
История
К началу 1920-х годов между высшими органами власти в Москве и региональными правительствами накопился целый ряд конфликтов и разногласий; при этом, наиболее серьезные внутрипартийные конфликты окружали советизацию Грузии: в них участвовали Центральный Комитет (ЦК) Коммунистической партии Грузии, во главе с Филиппом Махарадзе и Буду Мдивани, и Кавказское бюро Коммунистической партии (Кавбюро). Одним из особых источников «трения» современные исследователи полагают характер, темперамент, а также и политическое мировоззрение Серго Орджоникидзе — главы Кавбюро, которому была передана существенная власть над всем Закавказьем[7].
Несмотря на то, что в ЦК партии существовали опасения, связанные с возложением высшей власти в регионе на человека, чьи качества — как лидера мирного строительства — не были известны, Орджоникидзе сохранил свою должность; несмотря на то, что он редко консультировался с товарищами по партии за пределами внутренних кругов Кавбюро и находил мало времени для оценок или мнений тех людей, которых считал своими непосредственными подчиненными. Помимо возбуждения недоверия со стороны ряда большевистских лидеров — особенно Троцкого — Орджоникидзе был непопулярен и на местном уровне. Согласно мемуарам Микояна, Орджоникидзе был особенно близок к потере своего поста на X съезде, в марте 1921 года[8].
Орджоникидзе также действовал «относительно независимо» и от своих начальников в Москве: в то время как протоколы заседаний Политбюро и ЦК полны вопросов от главы украинского правительства Христиана Раковского, Орджоникидзе, напротив, консультировался с центром только в случаях «абсолютной необходимости» (обычно, в ответ на прямой запрос). Независимость Орджоникидзе подтверждало и то количество случаев, когда центральное руководство партии оказывалось застигнутым врасплох неожиданными действиями главы Кавбюро. При этом другую сторону конфликта, ставшего известным как «Грузинское дело», также представляли лица темпераментные[9].
За три года независимости Грузия, находившаяся под управлением местных меньшевиков, уже становилась причиной целого ряда серьезных споров среди руководства большевиков: так, в апреле 1920 года Москва провела переговоры с грузинским правительством Ноя Жордания, в соответствии с которым РСФСР признала независимость Грузии в обмен на легализацию в стране большевистских организаций и обязательство не допускать иностранных войск на свою территорию. При этом подобное соглашение было достигнуто без какого-либо согласования с грузинскими коммунистами-большевиками, которые, по словам Жордании, были «смущены и обеспокоены» решением, принятым в Москве: они не знали о переговорах до тех пор, пока решение не было официально опубликовано самим грузинским правительством[10]. Советизация же Грузии, в котором приняла активное участие Красная армия, также создала повод для дополнительного напряжения в отношениях между местными и московскими коммунистами[11].
Джереми Смит в своей версии этого конфликта полагал, что хотя соперничество различных институтов внутри советского правительства и «сыграло определенную роль» в нём, самым значительным политическим фактором, стоявшим за «грузинским делом», была политика «особых уступок» грузинскому национализму, проводником которой долгое время был Ленин. «Вербовка» местных левых националистов в ряды коммунистов проходила и в других регионах будущего СССР, но именно в Грузии уступки националистам были особенно велики. Обоснованием подобной политики Смит считал то, что в Грузии, в отличие от других частей бывшей Российской империи, три года просуществовало независимое национальное государство и, одновременно, местный пролетариат был крайне малочисленным[12].
Позднее обвинения Кавбюро к грузинским коммунистам состояли преимущественно в том, что те приняли политику уступок, которая изначально планировалась как временная, за постоянную: по версии Кавбюро, они сделали из нее «фетиш» национализма и стали действовать в традициях меньшевизма. Грузинские политики, в свою очередь, обвиняли Кавбюро — и лично Орджоникидзе — в «великорусском шовинизме» и попытке навязать региону «объединение сверху», без предварительной работы или консультаций с местными кадрами — то есть, без учета последствий объединения «на местах». В своей аргументации Кавбюро использовало классические марксистские принципы о преимуществах, связанных с экономическим, политическим и военным объединением и централизацией; грузинские же политики видели в деятельности Кавбюро нарушение ленинского «права наций на самоопределение»[12].
См. также
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 1,2 Сахаров, В.А. Глава 3. Ленин, Сталин и Троцкий. § 5. «ГРУЗИНСКИЙ КОНФЛИКТ» В ИСТОРИИ ОТНОШЕНИЙ ЛЕНИНА И СТАЛИНА // Политическое завещание Ленина: реальность истории и мифы политики. — Москва: Издательство Московского государственного университета, 2003. — 717 с. — ISBN 5-211-04575-0.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 Шалаева Светлана Станиславовна, Ножкина Ирина Александровна. ЕДИНОЕ ПРОШЛОЕ ПОСТСОВЕТСКОГО ПРОСТРАНСТВА: ИСТОРИОСОФСКИЕ ЗАМЕТКИ К 100-ЛЕТИЮ ОБРАЗОВАНИЯ СССР // Современная научная мысль. — 2023. — № 1.
- ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 3,5 3,6 3,7 3,8 Сахаров, В.А. Глава 3. Ленин, Сталин и Троцкий. § 4. ЛЕНИН И СТАЛИН: ТАКТИЧЕСКИЕ РАЗНОГЛАСИЯ ПО ВОПРОСАМ ОБЪЕДИНЕНИЯ СОВЕТСКИХ РЕСПУБЛИК // Политическое завещание Ленина: реальность истории и мифы политики. — Москва: Издательство Московского государственного университета, 2003. — 717 с. — ISBN 5-211-04575-0.
- ↑ Резолюция №9. Об очередных задачах партии в национальном вопросе // Протоколы Х съезда ВКП (б) / Н. Лукина-Бухарина. — Москва, 1933. — С. 573-582. — 957 с.
- ↑ Известия ЦК КПСС. 1989. № 9. С. 198–200.
- ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 Спицын, Евгений Юрьевич. Тема 11, п.3. Дискуссия о федеративном договоре и образование СССР в 1922 г // Россия - Советский Союз. 1917-1945 г.г.. — Полный курс истории России. — Москва: Концептуал. — Т. III. — С. 132-135. — 440 с. — ISBN 978-5-907079-57-1.
- ↑ Smith, 1998, p. 520.
- ↑ Smith, 1998, p. 521.
- ↑ Smith, 1998, p. 522.
- ↑ Smith, 1998, p. 523.
- ↑ Smith, 1998, pp. 523—524.
- ↑ 12,0 12,1 Smith, 1998, pp. 524—525.
Литература
- Jeremy Smith. The Georgian affair of 1922—Policy failure, personality clash or power struggle? (англ.) // Europe-Asia Studies. — 1998. — May (vol. 50, iss. 3). — P. 519—544. — ISSN 0966-8136. — doi:10.1080/09668139808412550.
- Роговин В. З. Глава IX "Грузинский инцидент" и "держимордовский режим" // Была ли альтернатива? «Троцкизм». Взгляд через годы.
- Шубин А. В. Грузинский инцидент 1922 г. Энциклопедия «Всемирная история»